Шрифт:
Интервал:
Очистить

Государственный исторический
архив  Сахалинской  области

(4242) 46-81-62  

170 лет со дня открытия Геннадием Ивановичем Невельским судоходного пролива между островом Сахалин и материком

Чтобы знамя России взвилось
Над волною в Амурском лимане!..
П.С. Комаров

Личность адмирала Геннадия Ивановича Невельского (1813-1876) для нас дальневосточников занимает особое место в славной плеяде знаменитых русских мореплавателей.

В середине XIX века именно Г.И. Невельской, как никто другой понимавший важность и стратегическое значение Дальнего Востока для будущего России предпринял решительные действия, в результате которых Россия смогла раз и навсегда закрепиться на тихоокеанском побережье. Смелая, а порою даже дерзкая деятельность этого незаурядного человека и его сподвижников в ходе возглавляемой им Амурской экспедиции позволила в кратчайшие сроки мирным путем обеспечить влияние России в этом обширном и стратегически важном для нашей родины регионе.

Детство, отрочество, юность

Родился Геннадий Иванович 23 ноября (5 декабря) 1813 года в семье потомственных моряков костромских дворян Невельских, чье родовое имение Дракино располагалось в Солигаличском уезде Костромской губернии. С самого раннего детства будущего исследователя Амура и Сахалина окружали люди, имевшие отношение к военно-морской службе, он рос в семье с сильными морскими традициями. Его отец – потомственный морской офицер, отставной лейтенант флота Иван Алексеевич Невельской (1774-1824), что, конечно же, не могло не повлиять на формирование его интересов и увлечений. Вопрос о выборе жизненной стези, выборе профессии практически не стоял, юный костромич грезил о море.

8 апреля 1829 года в возрасте 15 лет Геннадий Невельской поступает в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге, являвшийся правопреемником московской «навигацкой школы», Академии морской гвардии Петра Великого и одним из старейших в России военно-морских учебных заведений, прием в которое производился по состязательному экзамену. В течение последующих восьми лет, от природы исключительно активный и деятельный, обладающий незаурядными способностями юноша с увлечением постигает в стенах, ставшего для него родным корпуса не только морские науки, такие, например, как кораблевождение и морская съемка, но и, как сказали бы сейчас, общеобразовательные дисциплины. К их преподаванию, в Морском кадетском корпусе привлекали лучших столичных ученых. Вместе со своими товарищами по роте он ежегодно ходит в учебные плавания.

Начальником Морского корпуса в то время был знаменитый мореплаватель адмирал И.Ф. Крузенштерн, совершивший первое российское кругосветное плавание. И поэтому не случайно среди многих кадетов корпуса особый интерес и воодушевление вызывали открытия и походы Ф.Ф. Беллинсгаузена, М.П. Лазарева, Ф.П. Врангеля, М.Н. Станюковича, Ф.П. Литке и других. Именно в период учебы в Морском корпусе у юного Невельского проявляется живой интерес к географии и истории освоения просторов Дальнего Востока, возникает неудержимое стремление к собственным географическим открытиям. Особенно будущего исследователя интересовали вопросы возможности судоходства по великой дальневосточной реке Амур и о возможном островном положении Сахалина.

Примечательно, что по итогам выпускных экзаменов гардемарин Геннадий Невельской по учебным предметам был вторым из 68 выпускников. За годы учебы в корпусе он превратился в блестяще образованного морского офицера.

18 декабря 1832 года в Аничковом дворце в Санкт-Петербурге происходит долгожданное событие – торжественный выпуск мичманов. Получив свое первое офицерское звание и распределение в 27-й флотский экипаж, Невельской, по рекомендации И.Ф. Крузенштерна, становится слушателем только что образованного Офицерского класса (впоследствии Николаевская Морская академия). В декабре 1835 года, успешно закончив обучение, вчерашний слушатель получает отпуск и впервые за много лет обретает возможность навестить отчий дом. Встретив новый, 1836 год в своем родовом имении в кругу родных и близких, отдохнув, преисполненный честолюбивых надежд и планов 22-летний морской офицер весной возвращается в еще заснеженный Санкт-Петербург. В конце марта его производят в лейтенанты, и он получает назначение в эскадру контр-адмирала Ф.П. Литке.

Начало службы и первые планы экспедиции на Дальний Восток

Под командованием мореплавателя и ученого Федора Петровича Литке Г.И. Невельской прослужил десять лет. Взгляды Невельского были близки адмиралу, совершившему знаменитое кругосветное плавание на военном шлюпе «Сенявин», инициатору создания Русского Географического общества. В эти годы Геннадий Иванович являлся вахтенным офицером при Его Высочестве Великом князе Константине Николаевиче. Цесаревич Константин, сын императора Николая I в возрасте 3 лет стал генерал-адмиралом флота и определен под попечительство адмирала Литке. Близкое знакомство и общение с адмиралом, а также то, что на флагманах эскадры в летнее время плавал и наследник престола, открывало перед Г.И. Невельским перспективы блестящей и завидной карьеры.

Службу будущий исследователь Дальнего Востока проходил на флагманских кораблях «Беллона» и «Аврора», на которых держал свой флаг Литке. В 1844-м Невельского неожиданно переводят в 10-й флотский экипаж, после чего он участвует в плавании из Архангельска в Кронштадт на только что спущенном на воду большом паруснике «Ингерманланд». Вернувшись на нем в Кронштадт, вместе с другими офицерами он принимает активное участие в подготовке нескольких кораблей Балтийского флота к дальнему плаванию вокруг Европы. По окончании этого продолжительного, длившегося почти год похода, в июле 1846 года Геннадий Иванович награждается полугодовым жалованием, получает очередной чин капитан-лейтенанта и вместе с ним долгожданное и в полной мере заслуженное право претендовать на назначение капитаном боевого корабля. Это были уже не первые его награды. Еще в декабре 1838 года за отличную и усердную службу он был награжден орденом св. Станислава 4-й степени, а уже через три года вторым своим орденом - св. Анны 3-й степени.

Более чем за десять лет службы под началом такого опытнейшего мореплавателя и талантливого ученого, как контр-адмирал Ф.П. Литке, Невельской окончательно сформировался как настоящий морской офицер и превратился в искусного морехода. Согласно сохранившимся сведениям, оба моряка были в хороших отношениях, и знаменитый, обласканный славой адмирал вполне одобрительно относился к уже имевшимся к тому времени у молодого офицера исследовательским планам относительно Амура и Сахалина. К планам, которые тот вынашивал именно в те самые годы. Надо сказать, что к этому времени Геннадий Иванович был буквально одержим Дальним Востоком. Все свое свободное время он посвящал изучению материалов по его исследованию, часто пропадал в архивах, старался быть в курсе всех событий, так или иначе связанных с далеким и манящим его краем.

Осенью 1846 года на одном из первых заседаний Русского Географического общества Невельской встречает архивариуса министерства иностранных дел Александра Пантейлемоновича Баласогло, которого знал еще по учебе в Морском корпусе. Последний в то время был целиком занят идеей организации экспедиции на Амур, что, разумеется, не могло не найти горячий отклик у давно мечтавшего отправиться на Дальний Восток Невельского. На современных картах того времени Сахалин неизменно изображался полуостровом, а Амур как река, не имевшая выход к океану, что вызывало у молодого капитан-лейтенанта обоснованные сомнения и сильнейшее желание попытаться доказать обратное. Вместе они приступили к детальной разработке совместного плана исследования устья Амура с Сахалином, которая к 1847 году была завершена. Согласно плану, организовать следовало две экспедиции: морскую и сухопутную. Последнюю, которую по замыслу должен был возглавить Баласогло, к сожалению, осуществить так и не удалось, он был арестован по делу петрашевцев.

Что касается морской экспедиции, главной целью которой должно было стать обследование на морском корабле устья Амура, Амурского лимана и описание Сахалина, то здесь судьба оказалась более благосклонна. Энергичный Невельской, не теряя времени, обращается за помощью к Литке, но тот просит его не спешить, мотивируя это тем, что дела подобные этому скоро не решаются, что оно слишком сложное и требует серьезной неторопливой подготовки. Правда, при этом обещает посодействовать назначению его капитаном строившегося в тот момент на верфях Гельсингфорса военного транспорта. Транспорт этот, по окончании строительства должен был быть отправлен на Дальний Восток с грузом снаряжения для Российско-Американской компании и Сибирской флотилии.

Знаменитый адмирал сдержал свое слово, и в конце февраля 1847 молодой офицер назначается командиром еще стоявшего на стапелях судостроительной фирмы «Боргстрем и К» транспорта «Байкал». Во время визита Невельского в главный морской штаб его начальник А.С. Меньшиков отклонил его просьбу о финансировании исследований Морским министерством, но при этом выразил поддержку идее более раннего выхода в плавание, чтобы выигранного на этом времени хватило на исследовательские работы в юго-западной части Охотского моря. Он подписал подготовленные заранее письма к владельцам судостроительной верфи, а также в интендантское управление с предписанием ускорить погрузку всего необходимого на готовящийся транспорт. В результате предпринятых мер уже 10 июля строители спустили корабль на воду, и 20 июля, ровно через десять дней он стоял на Кронштадтском рейде. Это при том, что судостроители должны были сдать корабль осенью.

21 августа 1848 года «Байкал» снялся с якоря и под командованием Г.И. Невельского, впервые стоявшего во главе команды морского судна, взял курс к далеким дальневосточным берегам. Транспорт направлялся на Камчатку. Невельской спешил и делал все возможное, чтобы максимально сократить время вынужденных стоянок в портах. В результате предпринятых им действий расстояние от Кронштадта до Петропавловска было преодолено за 8 месяцев и 23 дня - 12 мая 1849 года «Байкал» втянулся в одну из самых крупных и красивейших бухт в мире - Авачинскую губу, более чем на три месяца сократив время в пути.

Первые исследования Г.И. Невельским устья Амура и острова Сахалин

В Петропавловске Невельской надеялся получить утвержденную царем инструкцию с предписанием обследовать северный Сахалин и низовья Амура. Однако вместо этого он получил пакет от генерал-губернатора Восточной Сибири, к которому была приложена лишь копия ожидаемой инструкции. Ситуация сложилась сложная. Самочинная без монаршего одобрения попытка описания так давно манящих его берегов могла дорого обойтись Невельскому, но с другой стороны нависла угроза потери времени, такого драгоценного и нужного для осуществления задуманного. И Геннадий Иванович решается.

2 июня «Байкал» выходит по направлению к сахалинскому берегу и уже через 10 дней начинаются многотрудные и кропотливые работы по его обследованию.

«С тихими противными ветрами, перемежавшимися штилями и непроницаемыми холодными туманами, медленно мы продвигались вперед, так что только 7 июля могли войти в Охотское море через 4-й Курильский пролив. Погода была ясная; мы определили по пеленгам наше место, взяли отсюда курс к восточному берегу Сахалина в широту 510 40’, где Крузенштерн встретил сулой, принятый им за бар рукава реки Амур. Иван Федорович, опасаясь сулоя, с этого места стал удаляться от берега. 11 июня, при совершенно ясном небе и чистом горизонте, мы определили широту и долготу по хронометрам. Пункт этот показал нам удовлетворительность нашего счисления. До сахалинского берега, в 6 часов вечера этого числа, оставалось 35 миль». Так Г.И. Невельской описывал начало своих исследований берегов Сахалина и амурского лимана.

Раз за разом отправляются шлюпки с командами офицеров и матросов транспорта для измерения глубин, глазомерной описи, съемок местности и контактов с аборигенами. Завершив обследование и нанеся на карту новую береговую черту северной части острова, так как старая карта Крузенштерна – Белинсгаузена оказалась неверной, судно медленно направилось на юг, к противоположному материковому берегу. 27 июня транспорт вошел в северную часть Амурского лимана. Более месяца Невельской и его офицеры П.В. Казакевич, А.Ф. Гейсмар, А.К. Гревенс, Л.А. Попов, Э.В. Гроте занимаются исследованиями, главным результатом которых стало открытие 22 июля судоходного пролива между Сахалином и материком, а также фарватеров, по которым в устье Амура могли заходить морские суда.

2 августа «Байкал» взял курс на Охотск, по пути команда продолжила опись юго-западного побережья Охотского моря. Однако вместо Охотска транспорту пришлось плыть в Аян, где его ожидал совершавший инспекционную поездку по Дальнему Востоку губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев, которому счастливый Геннадий Иванович доложил: «Сахалин – остров, вход в лиман и реку Амур возможен для мореходных судов с севера и юга. Вековое заблуждение положительно рассеяно, истина обнаружилась!».

Сдав в начале сентября транспорт охотскому портовому начальству, Невельской с офицерами «Байкала» направляется в Санкт-Петербург, по пути в который он узнает о своем производстве в капитаны 2-го ранга. Прибыв в январе 1850 года в столицу империи, он незамедлительно представляет подробный доклад и собранные исследовательские материалы с картой открытий сделанных в лимане Амура начальнику главного морского штаба князю А.С. Меньшикову, а также настоятельно просит его об организации еще одной экспедиции снаряженной за счет государственной казны.

Создание Амурской экспедиции

Географические открытия, сделанные в 1849 году экипажем транспорта «Байкал», быстро привлекли внимание правительства к проблеме Амура и Сахалина. По итогам исследований Г.И. Невельского состоялось решение Особого комитета об организации торговли с нивхами в низовье Амура и создании близ него русского опорного пункта. Для этого Г.И. Невельской, уже в звании капитана 1-го ранга вновь отправился на Дальний Восток и 29 июня 1850 года основал на берегу открытого им залива Счастья Петровское зимовье, ставшее главной базой экспедиций по дальнейшему изучению края. Спустя месяц ­– 1 августа – в том месте, где сейчас располагается город Николаевск-на-Амуре, он поднял русский флаг и учредил пост Николаевский.

Важную роль в этих событиях сыграл Николай Николаевич Муравьев, назначенный в 1847 году генерал-губернатором Восточной Сибири. Решительный и энергичный администратор генерал Н.Н. Муравьев был горячим патриотом, остро сознававшим необходимость урегулирования пограничных вопросов России с Китаем и Японией. В 50-е годы XIX века при его заинтересованной поддержке развернулись работы по всестороннему изучению южной части Дальнего Востока. Ключевая роль в этом принадлежала Амурской экспедиции, официально образованной 12 февраля 1851 года, начальником которой стал Г.И. Невельской. Первоначально основной состав экспедиции состоял из небольшой группы морских офицеров, горстки матросов и казаков, и нескольких служащих Российско-Американской компании.

Путешествие по Сахалину Н.К. Бошняка

Значительное место в планах Амурской экспедиции отводилось Сахалину, внутренние районы которого были практически неизвестны в мировой географии. Прежде всего Г.И. Невельского заинтересовали сообщения аборигенов о находках каменного угля на острове. Как опытный моряк он понимал – заканчивается эпоха парусников, на смену им идет паровой флот, развитие которого зависит от наличия топливной базы.

В феврале 1852 года он направил на Сахалин самого молодого их своих подчиненных – лейтенанта Н.К. Бошняка, ставшего в последствии одним из лучших его сподвижников, поручив ему прояснить вопрос об угольных месторождениях, а также изучить внутренние районы северной части острова. К сожалению, обеспечить Амурскую экспедицию необходимым снаряжением правительство не смогло. Поэтому на первых порах Г.И. Невельскому и его офицерам приходилось терпеть нужду в самом необходимом. Лейтенант Бошняк позднее писал, что, отправляясь на Сахалин, ему была дана "нарта собак, дней на 35 сухарей, чаю да сахару, маленький ручной компас, а главное – крест капитана Невельского и ободрение, что если есть сухарь, чтобы утолить голод, и кружка воды напиться, то с божиею помощью дело делать еще возможно". Надежным помощником Николая Константиновича Бошняка в этой поездке был его проводник – нивх Позвейн.

Тяжелейшие условия и опасности зимнего путешествия по необжитой местности не остановили юного офицера. На западном побережье Сахалина Н.К. Бошняк обнаружил выходящие к поверхности пласты каменного угля хорошего качества. Затем совершил труднейший переход в долину реки Тымь и далее к ее устью, где описал Ныйский залив.

Исследования Н.К. Бошняка отличало исключительно добросовестное отношение к порученному делу. Описания посещенных им мест пунктуальны и широки: здесь наблюдения климата, месторождений полезных ископаемых, колебаний уровня моря в бухтах, растительного и животного мира и т.д.

Еще более ценными оказались сведения Н.К. Бошняка о жителях мест, которые он называл "землей гиляков на Сахалине". Посетив десятки туземных стойбищ, он насчитал в них 1090 мужчин, 1308 женщин и 872 детей, проживавших в 218 домах. В рапорте Г.И. Невельскому он сообщал, что сахалинские нивхи живут свободно, так же, как и их амурские сородичи: «Сколько я ни старался узнать, нет ли здесь какого-нибудь влияния китайского или японского правительства, все мои розыски оказались совершенно безуспешными; ...даже маньчжурские торгаши не ездят сюда для торга, несмотря на огромное количество пушных товаров, от которых бы они могли получить значительные выгоды". Местные жители поведали русскому офицеру, что иногда берега Сахалина "посещаются китоловами и страх жителей к судам так велик, что, где я ни проезжал, везде меня спрашивали с заметным беспокойством, не придет ли на будущий год судно". Боязнь эта "происходила от бесчинств, производимых на этих берегах" экипажами иностранных китобойных судов.

Историческое плавание шхуны «Восток» 1853 г.

Особое внимание Г.И. Невельской уделял изучению Татарского пролива. Дело в том, что географическое положение Сахалина, протянувшегося более чем на 900 километров с севера на юг, а также ряд исторических причин способствовали тому, что в XVIII и начале XIX вв. русские мореплаватели смогли обследовать только его восточное побережье и северную оконечность, прилегающую к устью Амура. Поэтому по указанию Невельского летом 1852 года штурман А.И. Воронин описал западное побережье острова от мыса Погиби до залива Виахту. Еще через несколько месяцев лейтенант Н.К. Бошняк, исследуя материковый берег Татарского пролива, открыл прекрасную глубоководную гавань, названную Императорской (ныне Советская гавань). Перед возвращением молодой офицер объявил местным жителям о принадлежности залива России и на берегу бухты Маячной на высоком мысу установил большой деревянный крест. Надпись на его поперечине гласила: «Гавань Императора Николая, открыта и глазомерно описана лейтенантом Бошняком 23 мая 1853 года, на туземной лодке, со спутниками казаками Семеном Парфентьевым, Киром Белохвостовым, амгинским крестьянином Иваном Мосеевым".

Первым российским судном в водах Татарского пролива была винтовая шхуна "Восток" из эскадры адмирала Е.В. Путятина, находившейся тогда в Японии. 18 августа 1853 года "Восток" вышел из Нагасаки и взял курс на север. Командир шхуны капитан-лейтенант В.А. Римский-Корсаков писал об этом походе: «В одиннадцать дней перешел я Японское море и 30 августа вечером в первый раз увидел южный мыс Сахалина, а ночью вошел в Татарский залив, или, по-нынешнему, - пролив. Тот клочок моря, который Лаперуз и Броутон отрекомендовали таким негостеприимным, ветреным и туманным, встретил меня как нельзя ласковее, наряженный в ясную теплую погоду, угощал бодреньким попутным ветерком вместо хлеба с солью".

Дважды В.А. Римский-Корсаков высаживался на сахалинский берег и встречался с айнами. У мыса Дуэ экипаж шхуны обнаружил пласты отличного угля и пополнил им свой трюм, положив тем самым начало использованию угольных богатств Сахалина. Затем корабль направился в Петровское зимовье. Это плавание шхуны "Восток" справедливо называют историческим. Впервые морское судно прошло проливом, разделяющим Сахалин и материк, по южному фарватеру достигло устья реки Амур, доказав практическое значение для мореплавания открытия Г.И. Невельского. Таким образом Воин Андреевич Римский-Корсаков совершил то, что не удалось его предшественникам - выдающемуся французскому мореплавателю Ж.-Ф. Лаперузу и английскому капитану У.Р. Броутону.

Основание Муравьевского поста в заливе Анива

В Санкт-Петербурге внимательно следили за действиями Амурской экспедиции. Основываясь на донесениях Г.И. Невельского, в апреле 1853 года, правительство приняло указ о передаче Сахалина в управление Российско-Американской компании и создании здесь русских военных постов. 22 сентября (4 октября) того же года Г.И. Невельской основал на берегу залива Анива в айнском селении Кусун-Котан (территория современного города Корсаков) пост Муравьевский. Название пост получил в честь генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьева.

Начальником поста был назначен майор Н.В. Буссе, а его заместителем – лейтенант флота Н.В. Рудановский. Наступали холода и небольшой гарнизон, состоявший из матросов Сибирской флотилии и нескольких казаков, приступил к возведению домов, батареи и укреплений. Вскоре пост приобрел вид небольшого, хорошо укрепленного военного форта, над которым развевался флаг Российско-Американской компании. Предосторожности оказались не лишними, поскольку оставшиеся на зиму в Кусун-Котане японцы вели себя не вполне дружелюбно.

Исследования Н.В. Рудановского на юге Сахалина

Уже через несколько дней после учреждения Муравьевского поста лейтенант Рудановский приступил к изучению побережья и внутренних районов южной части Сахалина. В начале октябре 1853 года он отправился в плавание вверх по реке Сусуя. Таким образом его можно считать первым европейцем, ступившим на землю, где спустя десятилетия раскинулся современный Южно-Сахалинск. За полтора столетия облик этой местности почти полностью изменился. Неизменным элементом ландшафта остались, пожалуй, лишь контуры сопок, окружающих Сусунайскую низменность. О своих наблюдениях Рудановский сообщал Г.И. Невельскому: «По качеству почвы (большей частью черноземной), по изобилию леса, превосходных лугов и обилию в реке всякого рода рыбы, долина реки Сусуя весьма удобна для основания земледельческих поселений, в особенности между Кой и Экураки (названия аинских стойбищ – авт.), где берега ровные, возвышенные и, по словам жителей, никогда не заливаемые весной».

Река Сусуя, пересекающая Южно-Сахалинск с севера на юг, дала наименования горному хребту и долине, где расположен город. Поэтому стоит сказать хотя бы кратко о происхождении ее названия. Когда-то сахалинский историк и краевед А.Н. Рыжков высказал предположение, что айнское название "Сусуя" или "Сусунай" означает – "река, поросшая тальником, из которого туземцы делали орудия лова". Однако, более убедительным представляется другое объяснение, которое дал ученый-филолог К.М. Браславец. "Сусу" в переводе с айнского значит – проход, а "я" - земля, скалистый берег, горный хребет. Следовательно, Сусуя – "проход к высокому скалистому берегу" или же "проход меж горных хребтов". Это объяснение соответствует географии бассейна реки, имеющей более 20 притоков, стекающих с окружающих долину хребтов. Кроме того, в те времена река Сусуя, несомненно, являлась для аборигенов наиболее удобной транспортной артерией для передвижения от берега Анивского залива на север.

Второе путешествие Н.В. Рудановского продолжалось с 29 октября по 14 ноября. На шлюпке с гребцами и проводником-айном он прошел вдоль побережья залива Анива далеко на юг. Ночевали, как правило, в стойбищах айнов, которые радушно встречали путешественника. Н.В. Рудановский записывал все, что наблюдал: жилища, обряды, внешний вид айнов и их язык. В каждом селении он вел своеобразную перепись населения. В эту поездку ему удалось добраться почти до самого мыса Анива, описать и нанести на карту все побережье, вдоль которого он прошел.

В третью поездку Н.В. Рудановский описал окрестности Муравьевского поста и сделал промеры глубин близлежащих бухт. Наконец, четвертое и главное свое путешествие он совершил по зимней дороге с 20 декабря 1853 по 18 января 1854 года. На сей раз с казаком Савватеем Березкиным и проводником-айном Серипонку он проехал на берег Охотского моря до перешейка Поясок. Затем перевалил через хребет к берегу Татарского пролива, по которому двинулся на юг, до мыса Крильон. На обратном пути путешественник снова перевалил через Западно-Сахалинский хребет и вернулся в Муравьевский пост.

С особой тщательностью лейтенант Рудановский описал юго-западное побережье, где имелись бухты пригодные для стоянки морских судов, и которые очень интересовали Невельского. Рудановский дал им общее название - залив Невельского; особенно выделив две из них бухты – Такмака и Маока. Он составил их подробные планы. В наши дни здесь находится порт Холмск – главные морские ворота Сахалина.

В каждой поездке Н.В. Рудановский вел метеорологические наблюдения, подробно описывал пройденный путь. В выборе маршрутов ему помогали айны. Важным итогом его исследований стали первая карта Южного Сахалина и перепись аборигенного населения. По данным 1854 года, дополненным в 1857 году, на юге острова насчитывалось 95 айнских стойбищ, в которых проживало 2479 человек. Общая картина расселения туземцев выглядела следующим образом. На побережье залива Анива находилось 35 стойбищ, по берегу Охотского моря – 22, по берегу Татарского пролива – 35. Внутренние пространства на юге Сахалина оставались почти не заселенными. Только в Сусунайской долине было три небольших айнских селения, насчитывавших всего 60 жителей. Кроме айнов на острове проживало некоторое количество японцев, занимавших в 1854 году 44 пункта, в основном, на юго-западном побережье и в заливе Анива. Эти сведения Н.В. Рудановского крайне важны, ибо они характеризуют население Южного Сахалина в период, непосредственно предшествующий началу русской колонизации.

События Крымской войны в Приамурье 1853-1856 гг.

Весна 1854 года выдалась тревожной, Россия жила в ожидании надвигающейся войны. Знали о приближении грозных событий и участники Амурской экспедиции. 15-16 марта Англия и Франция официально объявили войну России – началась Крымская война. Г.И. Невельскому пришлось остановить исследования и переключить все силы экспедиции на защиту Дальнего Востока.

30 мая 1854 года ввиду угрозы высадки на Сахалин англо-французского десанта Муравьевский пост был снят, а его команда передислоцирована в залив Де-Кастри. Вскоре произошло еще одно важное событие – 12 июня в Мариинский пост прибыл первый в истории сплав судов с войсками и снаряжением по Амуру, с которым появился и «начальник сплава» Н.Н. Муравьев. Это историческое событие знаменовало собой начало повторного освоения русскими людьми великой дальневосточной реки. Сразу по прибытию в устье Амура деятельным Муравьевым при активной помощи Невельского были предприняты срочные меры, направленные на укрепление обороны новых дальневосточных владений России. Главным опорным пунктом обороны на одном из совещаний, в котором принял участие и прибывший на Амур несколько ранее во главе эскадры из нескольких кораблей вице-адмирал Евфимий Васильевич Путятин, прервавший из-за начала войны свою дипломатическую миссию в Японии, был выбран Николаевский пост.

Генерал-губернатор отдал распоряжения военному губернатору Камчатки В.С. Завойко, в августе сумевшему отразить нападение неприятельских кораблей, немедленно эвакуировать Петропавловский порт и весь камчатский гарнизон в залив Де-Кастри, а Невельскому форсировать подготовку к приему и размещению команд и населения Петропавловска в Мариинском и Николаевском постах. В течение 1854-1855 годов все усилия Амурской экспедиции постепенно сосредоточились на одной главной цели – спасении русской дальневосточной эскадры, слишком слабой на тот момент для открытого боя с сильным объединенным флотом союзников. В этот критический момент и сказалась тщательно проведенная участниками экспедиции исследовательская работа. Почти все русские суда, за исключением фрегата «Паллада», в силу ряда обстоятельств затопленного в Императорской гавани, были успешно укрыты в спасительном лимане Амура.

27 мая 1855 года Невельской получил приказ от Муравьева о расформировании Амурской экспедиции. В связи с началом заселения Приамурья крестьянами и казаками, образованием селений и станиц ее дальнейшее существование русскому правительству представлялась нецелесообразным. Она заменялась управлением Камчатского военного губернатора с местопребыванием в Николаевске-на-Амуре. Личный состав экспедиции включался в 46 флотский экипаж и переходил в полное подчинение генерал-губернатору контр-адмиралу В.С. Завойко. Войска концентрировались в Мариинском посту, а Невельской назначался начальником штаба при главнокомандующем всеми сухопутными и морскими силами Дальнего Востока Н.Н. Муравьеве. С этого момента, несмотря на громкую должность, Геннадий Иванович произведенный к этому времени в контр-адмиралы оставался в Мариинском только как частное лицо, и его многотрудная миссия, основной задачей которой являлось исследование и присоединение к России Приамурья и острова Сахалин, была завершена. В середине июля 1856 года Невельской вместе с семьей навсегда покинул Дальний Восток.

Историческое значение Амурской экспедиции

Самоотверженная деятельность Г.И. Невельского и его верных соратников по Амурской экспедиции в течение пяти лет проработавших в чрезвычайно тяжелых условиях суровой дальневосточной природы, оказала огромное влияние на судьбу российского Дальнего Востока, в том числе и Сахалина.

Исследования на транспорте "Байкал" в 1849 году позволили опровергнуть мнение о полуостровном положении Сахалина и доказать, что Амур доступен для морских судов. В течение пяти лет участники Амурской экспедиции детально изучили бассейн нижнего Амура, начали топографическую съемку этой местности, собрали ценные сведения о населении, флоре и фауне Приамурья и Приморья, об их внутренних водных и сухопутных маршрутах. Офицеры экспедиции впервые правильно нанесли на карты материковый и сахалинский берега Татарского пролива, устранив неточности и ошибки иностранных мореплавателей конца XVIII века.

В ходе исследований на Сахалине были открыты месторождения каменного угля, описано побережье, составлены первые карты южной и средней части острова, начаты метеорологические наблюдения. Офицеры экспедиции провели перепись аборигенного населения Сахалина – нивхов и айнов, положив начало изучению их быта, языка и культуры.

Своими действиями Амурская экспедиция создала предпосылки для дальнейшего научного изучения, заселения и экономического освоения Приамурья, Приморья и Сахалина, условия для восстановления русского влияния в регионе и добрососедских отношений с соседними государствами.

Жизнь в Санкт-Петербурге (после экспедиции)

По возвращении в конце октября 1857 года в Санкт-Петербург Невельской становится членом Морского ученого комитета. С этого дня и уже до самого конца жизни, северная столица империи становится постоянным местом проживания Геннадия Ивановича и его семьи. Обосновавшись в Петербурге Невельской верный своим привычкам и неугомонному характеру, ведет активный образ жизни, он много работает. При его непосредственном участии было принято решение об организации группы по составлению истории русского военно-морского флота под руководством Елагина, он лично занимался рецензированием и редактированием, поступавшим для публикаций в «Морской сборник» записок и статей множества авторов, готовил инструкции «по ученой части» для командиров, отправляющихся в плавание на Дальний Восток, выступал с докладами. Много времени занимало и его участие в деятельности Русского Географического общества, членом которого он был едва ли не с самого начала его основания.

1 января 1864 года Г.И. Невельской получает чин вице-адмирала, а ровно через 10 лет, к большой радости домочадцев, долгожданный чин полного адмирала.

В конце жизни Геннадий Иванович часто болел, сказывались годы напряженной работы в тяжелых природных условиях Дальнего Востока, но несмотря на частое недомогание он упорно работал над своей книгой. Можно сказать, что на склоне лет написание книги-отчета об Амурской экспедиции стало его главной целью. К сожалению, увидеть свой труд изданным Невельскому не удалось. 17 апреля 1876 года в возрасте 62-лет после продолжительной и тяжелой болезни член ученого отделения Морского технического комитета, адмирал и горячий патриот своей родины, Геннадий Иванович Невельской скончался. Похоронен он был на кладбище Новодевичьего монастыря.

Спустя два года в 1878 году при активном участии его верного друга и супруги Екатерины Ивановны и содействии генерал-адмирала великого князя Константина книга Невельского под названием «Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России. 1849-55 г. При-Амурский и При-Уссурийский край. Посмертныя записки адмирала Невельского. Изданы супругою покойнаго Екатериною Ивановною Невельскою под редакцией В. Вахтина» вышла в свет.

Вечная память

Имя адмирала Г.И. Невельского золотыми буквами вписано в историю освоения Дальнего Востока русскими людьми. За огромные заслуги перед родиной во многих городах нашей страны и конечно, прежде всего, в восточной ее части в память об этом выдающемся человеке установлены памятники. Самый первый по инициативе городской общественности и дальневосточных моряков был открыт еще в далеком 1897 году во Владивостоке, а в июле 2013 года, в честь 200-летия со дня рождения Г.И. Невельского прославленному адмиралу был установлен памятник в сахалинском городе Корсакове.

Почти в каждом уголке Дальнего Востока есть топонимы, названные в честь знаменитого мореплавателя, различным учреждениям и организациям присвоено его имя, во всех без исключения книгах, посвященных истории нашего обширного и богатого края, имеются упоминания, как о нем, так и о его отважных товарищах по Амурской экспедиции. О Невельском написаны книги и научные работы, а в 1987 году снят художественный фильм "Залив счастья". Светлая память об этом замечательном и мужественном человеке, беззаветно преданном своему долгу перед родиной, будет всегда жить в сердцах благодарных потомков.